Screen Shot 2017-03-13 at 8.26.47 PM

3 — 6 июня. Медвежий праздник (Hebeerin)

Цикл поэтических видео, основанный на серии текстов Инги Шепелёвой. С помощью оптики языка и культуры народов крайнего севера выражаются интимные, эмпирические, телесные переживания современной женщины. Рефлексия человека, вернувшегося в далекое северное детство, к страхам и фантазиям, ставшим основой поэтического мировосприятия впоследствии. Оторопь перед первозданным хаосом природы, миром тотемизма, духов и неясных значений. Языческие, темные движения мира = страшный рост человеческой души, отдельно от рядом стоящих, вне социума, вне культурного контекста.

Осознание того, что наш мир выстроен совсем иначе по сравнению с хтонической, каменной неподвижностью леса, воды, снега, дерева и даже – народа другой культуры, живущего с природой в нескончаемом диалоге, говорящего с ней на одном языке, который мы давно забыли – пугает и заставляет вновь и вновь возвращаться к намеренно упрощенным образам, взятым из детских воспоминаний и подростковых грез. Девушка, воин, охотник, жертва, показанные в простом клиповом мерцании, становятся голограммой несуществующего герметичного мира, дверь в который вот-вот закроется.

3 — 6  ИЮНЯ
Время работы выставки 19:00-21:00
Вход свободный

Facebook, VK

hebeerin tiser from duraproduction on Vimeo.

 

Игорь Гулин, «Коммерсантъ»:

«Что делать, когда стихотворение написано? Найдены слова, интимный опыт тела и души выговорен, но требует дальнейшей заботы, беспокойства. Этот вопрос стоит перед каждым пишущим. Текст обречен на общую могилу литературного журнала или на безразличное скольжение в социальных сетях. Его нельзя спасти. Дальнейшая жизнь поэтического текста в современной культурной реальности обесценивает вложенные в него силы. Есть авторы, впрямую работающие с этой логикой безразличия, делающие ее своим инструментом. Инга Шепелёва не из таких. Переживая эту обреченность поэзии — а с ней обреченность личного опыта — она устраивает тексту пышные похороны.

Интимный опыт не такой уж конечно индивидуальный — он весь состоит из общего, из требований социума и гендера, мира животного и мира духовного — из голосов современной политики и древней традиции. Но кажется, боль поэзии Шепелёвой — не в чрезмерной требовательности этих голосов, а наоборот в недостаточности, в их приглушенности, почти безразличии. Поэт — это тот, кого не слышат и тот с кем не говорят. Поэтому в искусстве Шепелёвой так важен голос, звучание — упрек этой логике. Мир современного культурного производства требует принести голос в жертву, закласть ради сладостной тотальности. Видео-проект Инги и предсталяет собой такого рода жертвоприношение, в котором тревога архаического ритуала сочетается с нейтральностью галерейного-видео-арта, темная хтоническая стихия с гламурным блеском фэшн-съемки, страстное горение индивидуальной речи с убаюкивающим течением этно-электроники. Как у любого жертвоприношения — цель здесь убить и спасти.»